sergey_redactor (sergey_redactor) wrote,
sergey_redactor
sergey_redactor

Роман "Страницы жизни", глава 21

Глава 21. «Что Вы, это же Идрица!»

В вагоне Феклюня, устроив Анну Николаевну, вышла в коридор, посмотреть в окошко на любимые зеленые просторы.

-          А, и Вы домой направляетесь, - услышала она за спиной голос прежнего попутчика. Голынец возвращался из Москвы, куда ездил на праздники. – Ну, как, в Питере кавалера завела? – игриво спросил он.

-          Нет, - отмахнулась Феклюня, продолжая смотреть в окно.

Он прошёл к Анне Николаевне и, оживленно обмениваясь новостями, незаметно все коротали путь за беседой. Ехать от Ново-Сокольников было сравнительно недалеко. Вдруг Голынец вскрикнул:

-          Анна Николаевна! Себеж! Скорее выходите! – Поезд остановился.

Голынец потащил чемоданы, Феклюня на ходу помогала одеваться Анне Николаевне. Первым вышел Голынец, помог сойти Анне Николаевне. Вдруг Феклюня закричала, посмотрев на здание вокзала:

-          Ой, что Вы, это же Идрица!

В испуге Анна Николаевна оглянулась, но в это время поезд тронулся, и Феклюня, не успевшая ещё сойти, поехала дальше. Себеж была следующая станция.

Это происшествие тогда очень всех расстроило, но потом всю жизнь вспоминалось, как комическая, курьёзная история.

Феклюня на станции Себеж вышла, оглянулась, прошла через вокзал. Направо увидела карету Анны Николаевны, запряжённую парой гнедых по прозвищам Мальчик и Бравый, но всегдашнего кучера Михайло уже не было. Приехал его помощник Анисим. Михайло стал стар и попросил расчёт. По просьбе своего сына купил маленький хуторок и уехал навсегда из Томсино вёрст за сорок.

Лошади, казалось, узнали Феклюню и приветливо, легонько заржали. Девушка дала им по куску сахара. Они стояли, нетерпеливо ударяя копытами.

-          Где ж барыня? – удивленно спросил Анисим.

-          Да Голынец её в Идрице высадил.

-          Ах, коротыш, как же это он так? – возмутился Анисим.

-          Надо узнать у начальника станции – когда придёт следующий поезд, - сказала Феклюня. – Ты напои лошадей, они уже сухие, а я схожу узнаю.

Оказалось, что через часа два должен прибыть почтовый поезд. Феклюня и Анисим волновались: ведь в это время Анна Николаевна уже страдала сердечными приступами, располнела, задыхалась при ходьбе.

Наконец, пыхтя, подошёл поезд. Феклюня побежала вдоль поезда, ища глазами барыню. Вдруг в окно стукнул Голынец. Феклюня подбежала к их вагону. Голынец, смущённый, тащил чемодан Анны Николаевны и вёл её под руку.

-          Ну, вот, доехали, - сказал он.

-          Ах, чтоб Вас взяло, - сказала Анна Николаевна. – А ты, ты тоже хороша: бросила меня.

-          Хорошо, что я не слезла, а то Анисим уехал бы, - оправдывалась девушка.

-          Ну, конечно, ты всегда права, – идя к лошадям, ответила барыня.

-          Извините, Анна Николаевна, что так получилось, - сказал Голынец, помогая ей сесть в карету.

-          Ладно, ладно, хорошо, что хорошо кончается, заезжайте к нам, - улыбнувшись приветливо, сказала Анна Николаевна, подавая Голынцу руку.

Кони тронулись с места рысью и понеслись. Дорога уже подсохла, только местами ещё стояла грязь. Феклюня напряжённо всматривалась вдаль. Анна Николаевна тоже радостно смотрела на родные места. Какой радостью переполнялось сердце – такие бесконечно родные и любимые были эти места. Свежей зеленью покрывались луга, на деревьях только-только распускались почки; как кружевные, покрытые ещё буро-зеленым пушком, стояли берёзы, темнели сосны и ели. Ярко, сочно зеленели озимые. Из леса доносилось кукование. Вот уже и речка Хохловка, она уже вошла в свои берега. Феклюня залюбовалась жёлтыми лопухами с широкими листьями. В деревнях дымились баньки. А вот и деревня Иваны, здесь когда-то жила, вернувшись из Сибири, семья Феклюни. Теперь до Томсино меньше трёх километров. Карелы, Бакланица – это уже деревни по соседству с Томсино. Крестьяне хорошо знали Анну Николаевну, большинство выбежали на улицу: «С приездом Вас!», - говорили они ей, кланяясь. Анна Николаевна приветливо раскланивалась направо и налево. А Феклюня, сидя в карете рядом с барыней, гордо поглядывала по сторонам.

Вдруг показалась томсинская белая церковь.[1] Барыня и Феклюня перекрестились. От весеннего солнца, голубого неба и ощущения радости от возвращения домой, как у Анны Николаевны, так и у Феклюни сердца ликовали.

Первый встретил их пёс Бар. Барыня приказала Анисиму остановиться и взяла его в карету. Он преданно юлил у её ног, лизнул ей руку.

У парадного крыльца встретила их старая няня Карловна, которая в доме жила теперь как член семьи, и горничная Агриппина – девушка лет двадцати. Больше в доме никого не было. Их ждали с обедом. Принаряженный повар Павел встретил их в столовой. После длинного пути в поезде и восемнадцати вёрст на лошадях Анна Николаевна устала и после обеда вскоре ушла отдыхать.

Вся прислуга собралась вокруг Феклюни послушать её рассказы о Петербурге о всех членах семьи, о получении посылки от Павла.

-          Ну, я очень рад, что угодил, - говорил старик, слушая её рассказы.

Поздно разошлись Павел, Карловна, Агриппина, наслушавшись рассказов Феклюни. Девушка вышла на балкон. Майская ночь была тихая, тихая, только соловьи заливались, выводя свои необыкновенные трели.

«Как хорошо… Бедный Вовочка – он не слышит там, как поют соловушки», - думала Феклюня.






[1] В селе Томсино было минимум две церкви:

1) Покровская церковь «Церковь Покрова Божией Матери» - старинная церковь, возникшая из костёла, дата постройки неизвестна, но о наличии костёла в Томсино имеются уже упоминания в документах 17 века, а в первой половине 19 века (1838 г.) она была передана из униатской греко-католической епархии в православную епархию.

2) Екатерининская церковь «Церковь Святой Екатерины», деревянная, постройки второй половины 19 века.

Какая из них описана в этом месте романа можно только гадать (предположительно Екатерининская, так как она стояла прямо при въезде в село Томсино справой стороны, если въезжать в Томсино по дороге из Себежа), так как обе церкви были деревянные. Кроме того, есть сведенья, что в селе Томсино была ещё Александро-Невская церковь. Однако есть мнение, что данная церковь не была отдельно стоящим зданием, а была пристройкой к Покровской церкви, потому что под Александро-Невской церковью находилась фамильная усыпальница помещика Василия Антоновича Чуйкевича (склеп), которая была обнаружена на месте, где находилась Покровская церковь. В Покровской церкви, в начале 1930-х годов был устроен Народный дом. Само здание церкви было уничтожено (взорвано) во время Великой отечественной войны. В конце 2013 года склеп был засыпан, на этом месте впоследствии была воздвигнута бревенчатая часовня.

Tags: Бакланица, Екатерининская церковь в Томсино, Идрица, Карелы, Покровская церковь в Томсино, склеп в Томсино
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author